Интервью c Егоренковым Алексеем:
интервью взяла Урманова Нина |
|
-Уверяю тебя, - говорит Криська, поджав губы. - Ни одна настоящая картина не стоит этих сумм. Сколько бы за нее ни дали. Ни один шедевр нельзя менять на эту грязь.
-Но меняют же, - я откидываюсь на спинку, закладывая руки за голову. Насмешливо кошусь на воинственную сестричку.
-Да, меняют, - взвивается Криська. Подбегает к окну, распахивает шторы, молча смотрит на вечерний город. Потом говорит:
-Здесь все продается и покупается. Что не продается, идет на свалку. Здесь все решают деньги. В бизнесе главное скорость. В искусстве терпение. Поэтому оно умирает.
Из первого романа А. Егоренкова "Хозяева вселенной"
Перевести Чака Паланика на шальной русский так, чтобы каждая шутка осталась смешной и каждая пощечина реальности достала читателя. Задача не из легких... Возьмите с полки любую книгу Паланика и найдите фамилию переводчика. В большинстве случаев вашу любимую книгу пересказала Волкова или Покидаева. Вы часто верите женщинам?
Однажды с миссией перевода Паланика попробовал справиться упрямый писатель Алексей Егоренков. Сейчас переводы Егоренкова признанны настоящим вызовом официальным версиям Паланика на русском. Переводы ищут в Интернете, распечатывают и пускают по рукам. А книги Егоренкова вызвали хищный интерес издательств и обрели своих читателей. С чего все начиналось и чем грозит закончиться? Об этом я осведомилась, об этом у Алексея Егоренкова.
Painless:
- Ну, чтож. первый вопрос предсказуем: с чего для тебя начался Паланик?
Егоренков:
- Как и у всех, с фильма "Бойцовский клуб". Он показался мне откровением. Узнав имя автора, я взялся искать книгу «Fight Club» в оригинале. Качественных переводов на тот момент не было. Люди переводят книги только по двум причинам: ради денег, либо ради удовлетворения амбиций. И то, и другое плохо. И я решил: пока буду читать, запишу текст на русском.
Painless:
- Что с тобой происходило, когда ты переводил «Бойцовский Клуб»?
Егоренков:
- О, это был переворот в моей жизни! Я решил воссоздать для себя атмосферу книги, начал бегать кроссы по ночам. Потом предложил товарищу поучить меня драться (умел очень плохо). Потом ушел с работы, обложив матом и жестоко, по существу, обличив директрису университета перед лицом других директоров. Помню, они покраснели и вышли. Избавившись от работы, снял квартиру в трущобе на отшибе города... в общем, начал заниматься жизнью.
Painless:
- Как далеко зашла "жизнь"?
Егоренков:
- Я стал высокооплачиваемым переводчиком, потом писателем, продал дебютный роман за неплохие деньги. Понял, чем хочу заниматься. У меня появилась цель.
Painless:
- Профессия "переводчик" - великая ответственность. Транспортировка высокоценных мыслей. А тебе, как писателю, приходится еще сложнее: всегда рискуешь превратить перевод книги в субъективное литературное произведение. Что скажешь?
Егоренков:
- Самое трудное при переводе -- ничего не потерять. Если в оригинале рифма -- ее надо сохранить. Шутку -- тоже, обязательно. А еще акцент, произношение, манеру речи героя -- и так далее. Ели в тексте есть непонятная нашему читателю аллюзия или стих (особенно детский) -- приходится подменить отечественным аналогом или сочинить свой. Мне доводилось переводить английскую детскую дразнилку "Liar, liar, pants on fire" как "Наврал, наврал, в штаны насрал". А однажды я не смог передать игру слов, о чем жалею до сих пор. Это было в "Дневнике".
Painless:
- Что чувствует переводчик во время процесса?
Егоренков:
- Переводчик чувствует то же, что и читатель, только в несколько раз сильнее, потому что старается не пропустить ни одного нюанса текста. Дело в том, что я, когда перевожу книгу, стараюсь вжиться в роль героя. Так делают не все. Это уже скорее относится к особенности моей техники. Например, когда я переводил "Дневник" - порядком измучился и чуть не спился.
Обычно мне нетрудно вживаться в его образы. Проблемой стала книга "Iinvisible Monsters", где героиня - девушка, да еще без нижней челюсти. Мне приходилось напиться и невыспаться до потери личности. Называю этот подход - "абстрагироваться". Два месяца я не выходил из дома и жил по ночам, убеждая себя, что я -- ненормальная девушка без нижней челюсти. Тот еще опыт! Став Шеннон Макфарленд, я постоянно слушал альбом Аланис Морисетт под названием "Jagged Little Pill". Там есть песня "You learn", которая ОЧЕНЬ подходит книге, и еще многие другие. Я настолько вжился в образ, что, проживая-переводя две последние главы, хлюпал носом и вытирал слезы. Впрочем, то же самое творилось со мной во время двух последних глав «Удушья».
Painless:
- Твои переводы любят за неханжеский подход, хлесткие формулировки, точность смыслов. Как ты добиваешься этого?
Егоренков:
- Просто вычитываю и переправляю свой перевод раз за разом. Никто не критикует мои тексты так жестоко, как я сам. Основная проблема возникает с терминологией и жаргонами. Один большой профи в переводах писал – «Писатель имеет право разбираться только в том, о чем пишет, но переводчик должен разбираться во всем, будь то болезни, марки машин или устройство самолета».
Painless:
- а Паланик – еще тот любитель спец-терминологии и цитат из профф-литературы…
Егоренков:
- Факт! Особенно Паланик силен в области половых извращений. Не имей я опыт работы в рубрике «Секс» – наверное, пришлось бы тяжко. Кое-что запомнилось из тех дней в «Секс»’е. Например слово «аудиофил».
Painless:
- Это еще кто?
Егоренков:
- Человек, кончающий от подслушивания.
Painless:
- Ух, неплохо. Сразу вспоминается «Удушье». Сколько людей после этой книги увидели в себе сексоголиков. Как тебе кажется, влияют ли книги Паланика на наше поколение кардинально? Что Чак делает с Миром?
Егоренков:
- А о каком поколении идет речь?
Painless:
- Ты себя к какому относишь?
Егоренков:
- Ну, мне 25, но я, как и все, не отношу себя к массам. А поколение – это разве не масса? А Паланика читают люди и в 30-70 лет… Мне кажется, во-первых – Мир не так просто изменить. А во-вторых - зачем? Мир стараются менять ленивые люди. Не думаю, что Паланик ленив=).
Painless:
- Тебя изменил Паланик? Чего бы ты ни за что не сделал в жизни, если б не прочел его книги.
Егоренков:
Не полюбил бы делать глупости.
Painless:
- Поговорим о тебе как о писателе. Как ты на это решился?
Егоренков:
- Решился еще с детства, но мое решение подавили воспитанием. Первый роман я начал в шесть лет, по странному совпадению он назвался как роман «Таинственный остров» Жюля Верна. А потом, работы над книгами Паланика я, что называется, расписался. Я, наконец понял, о чем хочу говорить.
Painless:
- И о чем ты говоришь читателю?
Егоренков:
- О людях. Я пишу очень немного. Потому что не люблю фиксировать недостаточно интересные идеи. Если уж берусь писать – то что-нибудь по настоящему сильное. Я идейный противник Умберто Эко. Эко говорил: люди читают книги, чтобы забыть о своей жизни.
А я говорю – чтобы вспомнить о ней.
Painless:
- Как ты вдохновляешься?
Егоренков:
- Вдохновляет то, что все, что я делаю, кому-то нужно.
Материал для книг собираю любыми средствами. Для нового романа пришлось ехать в Москву, Польшу, Германию, Францию. Общаться с шизофрениками, милицией… Пользуясь служебным положением пробираться на TV под видом журналиста, чтобы проникнуть в студию и добыть материал. Я когда-нибудь напишу книгу о журналистах – это будет весело.
Painless:
- Если бы ты охарактеризовал свое творчество тремя прилагательными…
Егоренков:
- Бескорыстное. Старательное. Интересное.
Painless:
- Тебе есть, что сказать тем, кто прочтет это интервью?
Егоренков:
- Спасибо. Без вас одно из основных моих занятий не имело бы никакого смысла. И еще: БК – не последняя и не единственная книга Чака. Если вы уважаете его как писателя – почему бы не вникнуть во что-то кроме Тайлера и драк?
Интервью брала Нина Painless Урманова.
28 мая 2006 г.
|
|
|
|
